Компас

[24]

Нобелевский лауреат Джулиан Швингер в своей лекции «Будет ли разрабатываться идея холодного ядерного синтеза?» говорил:

«Мировая наука в целом находится под угрозой, ибо давление конформизма необычайно высоко. Фактически, научные статьи, предлагаемые для публикации в соответствующих журналах, больше не рецензируются, а цензурируются...»

Мартин Флейшман считал:

«Современному обществу наука больше не нужна. Инновации отвергаются, ибо они слишком нарушают привычный уклад вещей и налаженные процессы...»

Томас Джефферсон говорил:

«Инстанции всегда будут противостоять исследованиям, образованию и прогрессу, поскольку все это сильно нарушает сложившуюся идиллию кланово-племенной иерархической Системы...»

Немало образованных людей справедливо полагают, что прогресс давно остановился. В мире очень много говорится и пишется о том, что наука уже достигла совершенства практически во всех отраслях, что открывать и покорять в общем-то больше особо нечего — все ясно, понятно, установлено, доказано, поделено и т.д. Короче говоря, нужно не выебываться, а просто пользоваться тем, что предлагают, согласно утвержденным инструкциям.

Приведу всего три примера (из доброй сотни) того, как выдающиеся открытия родились, были похоронены живьем, затем десятилетия спустя эксгумированы, а эксгуматоры премированы.

  1. Когда в 1866 году Грегор Мендель опубликовал свою работу по генетике, коллеги подняли его на смех. А 34 года спустя несколько ботаников, копавшихся в архивах, нашли труд Менделя и прославились за его счет.
  2. В 1725 году немецкий химик И. Г. Шульце доказал, что нитрат серебра заставляет темнеть именно свет, а не тепло. Первые примитивные фотографии появились лишь в 1777 году, а в 1802 году Томас Веджвуд сделал первую в истории качественную фотографию, но... оказался неспособен провести закрепление — снимок появлялся, быстро темнел и в итоге полностью чернел. Способ закрепления изображений был найден Луи Дагером лишь в 1829 году, но до масс эта информация дошла только 10 лет спустя — в 1839. Как того и следовало ожидать, изобретение застолбил за собой совсем другой человек. Когда фотографии стали стабильными, передаваемыми из рук в руки и не портящимися от яркого света, это, с одной стороны, стало сенсацией, а с другой — масса людей упорно считала это надувательством и обманом. Одна Лейпцигская газета так вообще объявила фотографию «богомерзким явлением, порочащим немецкую науку». Примечательно, что открытие фотографии было, по сути, результатом обычного лабораторного баловства, т.е. событием чисто случайным.
  3. Явление сверхпроводимости было открыто аж в 1911 году, но поскольку применения ему не нашлось, то открытие было похоронено на целых 50 лет — о нем вспомнили только в связи с эффектом Джозефсона (1962).

Говорят, что наука и техника идут вперед семимильными шагами, и что приживается все только самое лучшее и полезное. А коли не прижилось и не используется, значит то было пустое. Но так ли это? Один высокоавторитетный журнал, посвященный компьютерным технологиям, как-то написал:

«Все чаще и чаще возникает ощущение, что компьютеры и особенно операционные системы разрабатываются людьми, которые не знакомы даже с основами работы вычислительных систем».

В 19-м веке наука была действительно Наукой с большой буквы — потому что все начинали, как говорится, с чистого листа. Каждое открытие было важным, ценным и относительно понятным. Не было никакой борьбы концепций, ибо не было самих концепций. Множество открытий находили практическое применение очень быстро. Например рентгеноскопия была внедрена в медицинскую практику через 3 недели после того, как Вильгельм Рентген объявил о своем открытии. Три недели! А что сегодня? Любая новая идея должна идти на смертный бой с целой бандой старых идей и... как правило, погибает. Макс Планк в своей «Научной автобиографии» писал:

«Новая научная правда побеждает не потому, что удается убедить ее оппонентов и заставить их увидеть истинное положение вещей, а потому что оппоненты в конце концов умирают и освобождают место новому поколению, открытому для новых знаний...».

К сожалению, дела обстоят значительно хуже: новая научная правда не побеждает, а умирает в изгнании вместе с ее носителями. А новое поколение ни о чем другом, кроме утвержденных догм, слыхом не слыхивало, а думать не то что не хочет, а физически не может (см. 1984 Джоржда Оруэлла).

Когда в 1962 году Реймонд Дамадьян построил первый в мире аппарат для МРТ-диагностики на основе идей своего коллеги и учителя Гильберта Линга, ему пришлось несколько лет добиваться того, чтобы это изобретение вообще захотели посмотреть те, кто по идее должен был быть в этом кровно заинтересован. Впоследствии выяснилось, что больше всего внедрению МРТ-диагностики противодействовали... не падайте со стула — представители онкологического направления медицины! Дамадьяну было практически открытым текстом сказано, что онкологическую тему обслуживает гораздо больше людей, чем от этой самой онкологии дохнет, и что его аппарат может оставить множество людей без работы, но что еще хуже — он может дать ключи к истинной причине рака. Ричард Никсон за 3 года влил в объявленую им войну раку больше триллиона долларов (это 12 нулей), а единственным дивидендом, полученным с этого, стал рост заболеваемости этим самым раком. А бабки-то надо возвращать!

Один из руководителей New York Times часто повторял, что все наиболее важные технологии (за исключением лазеров) были изобретены до 1950 года — и самолетные двигатели, и компьютеры, и полупроводники, и антибиотики, и ядерная энергия, и все остальное. Изобретения и прогресс, приписываемые современности, в реальности являются эксгумированными разработками далекого прошлого! Прогресс в сфере персональных компьютеров просто смехотворен — все технологии, применяемые в этом деле сегодня, были устаревшими еще в 1981 году. В одном из интервью незадолго до смерти Грейс Хоппер сказала, что более неудачную и ненадежную операционную систему, чем Microsoft Windows, нужно еще поискать. Однако ж это дерьмо стало мировым стандартом!